Тексты ЕГКР-Март 1/2026

(1)Индивидуальный, подход к ученику в моей практике сложился давно, еще в самом начале работы. (2)Помогла мне в том художественная книга. (3)Даже самые второстепенные, безымянные и, более того, внесценические персонажи обретали в ней свое лицо, судьбу и были так же интересны, как основные фигуры. (4)Воспринимая класс как книгу, где каждое лицо — действующее, я учился «читать» и ученика, знать о нем не меньше, чем о героях, писателях, ибо решил основной вопрос: как работать с ним, чтобы работал он.

(5)Однажды дал классу пятнадцатиминутное сочинение. (6)Тема звучала так: «Сколько их (родных, близких, знакомых), кто стоит за мною, кто дорог мне и кому дорога (или дорог) я?» (7)Попросил поименно назвать всех, с кем связан судьбою, кто прямо или косвенно участвует в твоей жизни, с кем мысленно советуешься или споришь, ощущаешь духовное присутствие. (8)Тема затрагивала ту микросреду, которая подчас оказывает еще большее воздействие, чем коллектив и даже общество в целом. (9)Подсчитать «своих» — это как бы ощутить и масштаб собственной личности, почувствовать себя их представителем. (10)Не одиночкой и отщепенцем, из которого обычно вырастают эгоисты, а частицей людей, с которыми нельзя ни ослаблять, ни тем более обрывать связь.

(11)Любопытно видеть ребят, когда они вспоминают. (12) Один, покусывая шариковую ручку, быть может, впервые заметил тех, кто его окружает. (13)Сколько же их! (14)И каждого деловито вытаскивала в круг «своих» разбуженная память, радуясь неожиданной способности так быстро и столь многих вспомнить. (15)Где бы ни были они, рядом или «за хребтом Кавказа», ты неразлучен с ними. (16)Воскрешались «и лица, давно позабытые», и мера ответственности того или другого за тебя и твоей за этих людей. (17)Один вдруг попросился выйти — позвонить на работу маме и навести справку о каком-то дяде Мише, которого видел дважды, но запомнил. (18)Пусть, пусть выйдет — и к маме, и к дяде Мише...

(19)Когда я собрал листочки с именами и некоторыми подробностями, то в буквальном смысле ахнул. (20)За каким-нибудь Васей или Петей, о котором порой судим с лёгкостью необыкновенной и норовим поставить на самую низшую ступеньку учебной лестницы, сразу 30—40 тех, кто дорог и кому... (21)Целый школьный класс! (22)Мне вдруг открылась не наполняемость класса, а наполненность ученика. (23)Значит, не только с ним, но и с теми, кто за ним, надо работать! (24)Не знакомые мне, но связанные с учеником, они невольно входили в орбиту моих учительских дел. (25)Помножив число ребят на десятки своих, стоящих за каждым, я вдруг ощутил реальную наполняемость класса. (26)Это была фантастическая аудитория. (27)Видимо, иной она и не может быть на уроке литературы. (28)Среди такого количества людей, как ни странно, легче работать с одним, помочь ему состояться и в предмете, который веду, и в жизни, куда веду.

(По Е. Н. Ильину)

*Евгений Николаевич Ильин (1929-2017) - советский и российский педагог, автор оригинальной концепции преподавания литературы.

(1)Малыши тоже отвлекаются: что бы там ни говорила вожатая Оксана, а не всегда они ещё умеют быть самостоятельными. (2)Их весёлая, молоденькая учительница Зоя Дмитриевна, кажется, очень благодарна Марине за помощь. (3)И как раз сегодня она сказала Марине, что у малышей будет свободный час — перерыв между уроками и
хором, — и если у неё есть возможность, то пусть она расскажет им какую-нибудь сказку. (4)Девочка с радостью согласилась: этот час у неё тоже свободен. (5)И на перемене побежала в библиотеку.

(6)Библиотекарь Нина Павловна покровительствовала Марине: она любила тех, кто много и с увлечением читал. (7)Она охотно выполнила просьбу девочки и пустила её к той полке, где стоят сказки. (8)Марина долго перебирала там книги и наконец нашла то, что очень понравилось ей самой. (9)Она решила: читать вслух неинтересно — лучше рассказывать. (10)И, когда малыши окружили Марину во время свободного часа, сказка, прочитанная три раза, уже крепко сидела в её голове.

— (11)Все должны слушать со своих мест, — сказала она, подражая Зое Дмитриевне.

— (12)И не шумите! (13)Я расскажу вам одну интересную сказку — башкирскую сказку о мальчике по имени Аминбек.

— (14)Когда-то, давным-давно, жили-были старик со старухой. (15)У них был сын Аминбек. (16)Однажды они дали сыну сто рублей и велели ему идти учиться торговать. (17)Родители хотели сделать Аминбека богатым купцом...
(18)Марина рассказывает о том, как три раза родители давали Аминбеку денег для обучения торговле — и три раза он тратил их на обучение искусствам.

— (19)В первый раз он научился красиво писать...

(20)Малыши переглядываются: это им очень понятно, они сами как раз учатся этому.

— (21)Во второй раз Аминбек научился искусно играть в шашки...

(22)Что ж, и это им понятно. (23)Не в шашки — так в другую интересную игру. (24)Уж во всяком случае это лучше, чем обманывать бедных людей и дорого продавать им разные вещи.

— (25)А в третий раз Аминбек научился играть на скрипке...

(26)Общее внимание. (27)Ведь игре на разных музыкальных инструментах учатся они все: большинство охотно, а некоторые не очень. (28)А этот мальчик сам захотел учиться играть.

(29)И дальше Марина рассказывает жадно слушающим детям о том, как все эти искусства пригодились доброму мальчику Аминбеку в жизни. (30)Например, игрой на скрипке он вылечил от тоски и горя старого волшебника, который в благодарность за это спас ему жизнь.

(31)Детям понравилась сказка. (32)Они смотрели на Марину как заворожённые. (33)И слушали юную учительницу очень внимательно. (34)Не только старый волшебник — все люди любили мальчика Аминбека за его игру, — продолжает Марина красивую сказку, — потому что им легче было под его музыку и работать, и отдыхать. (35)Ведь он не обижал бедных людей, как делал бы богатый купец, а, наоборот, помогал им своей музыкой работать, жить и радоваться жизни. (36)И все люди, особенно бедняки, очень любили его за это.

(37)Малыши переглядываются и улыбаются. (38)Им приятно, что их все будут любить.

— (39)Только не за всякую игру вас будут любить, — вдруг строго говорит Марина, обращаясь к своим юным слушателям.

— (40)А за какую не будут? — робко спрашивает Саша.

— (41)За ленивую точно не будут, — не задумываясь отвечает Марина. — (42)Ведь тут среди вас есть такие лентяи! (43)Уж я-то знаю, кто тут у вас обычно ленится! — говорит она, сама замечая, что подражает своему классному руководителю Александре Георгиевне в манере общаться с детьми...

(44)Таким был первый педагогический опыт старшеклассницы Марины.

(По Э.М. Эмден*)

Эсфирь Михайловна Эмден (1905–1961) — советская детская писательница, литературный редактор.

Доллар - вот право на жизнь. В нем не только грубая покупная сила, в нем заря нового идеализма, романтические чудеса. Молодой человек в черепаховых очках разглаживает на столике кафе узкую бумажку доллара, глядит в нее и - открывается ослепительное видение: царь мира, Джиппи Морган. В котелке, надвинутом на глаза, он поднимается по ступеням нью-йоркской биржи. Двадцать тысяч глаз впиваются в его длинное, мертвенное лицо. Если сигара у него в левом углу рта, - девизы летят вниз. В шикарных особняках пишут предсмертные записки и стреляются. На заводах рассчитывают рабочих. Жалкий обыватель, скопивший доллар на черный день, с растрепанной головой бежит менять бумажку.

Назавтра Джиппи Морган в надвинутом на глаза котелке поднимается по ступеням биржи. Длинное лицо его - мертвенно. Сигара - в правом углу рта... Девизы летят вверх. В шикарных особняках (других) пишут предсмертные записки и стреляются. На рынках исчезают продукты. Рабочие безумными глазами глядят в витрины съестных лавок. Жалкий обыватель, разменявший давеча валюту, видит, как денежные знаки гниют у него между пальцами.

Еще не такие чудеса можно увидеть, если хорошенько вглядеться в длинную зелененькую бумажку. При внимании можно увидеть толпы людей, пораженных горячкой голода и отчаяния. Пожарища. Летящие стекла великолепных зданий. Дымы выстрелов. Клубки трамвайных проводов. Грузовики, ощетиненные штыками. Красные знамена. Черные знамена... Черный, черный цвет покрывает Европу.

А там (в Москве) на трехгранном обелиске написано: "Кто не работает, тот не ест". Там утверждают, что истина - в справедливости; справедливость в том, чтобы каждый осуществил право на жизнь; право на жизнь - труд. Государство берет на себя эту задачу - провести в жизнь эти принципы. Это волевое устремление проявляется в
диктатуре. Диктатура государственной власти действует между крайними точками: военной борьбой и неподвижностью растительной жизни. Идея государства (коллектив) мыслится выше идеи личности. Коллектив понимается как понятие качественное, а не количественное (то есть собрание личностей). Личность свободна, покуда ее воля не направляется на разрушение коллектива. Такова Россия в пятый год революции, через девять лет после начала мировой войны.

В этой суровой картине как будто - противоречие. Цель революции (русской) - совершенное раскрепощение личности от государственных, экономических и социальных зависимостей. А между тем в России личность более подчинена коллективу, чем вне России. Это так. По этому поводу многие негодуют и сердятся. Но разве во время битвы солдат ищет свободы? Он ищет победы. Россия живет сейчас под знаком воли к победе. Она вся в движении, в устремлении, она еще живет исторически, быт еще - текуч, вода еще не отстоялась. Государственная власть - организует и строит. Задачи трудны и грандиозны; Россия раскинута на полмира.

В России личность идет к освобождению, через утверждение и создание мощного государства. В Европе (в 1923 г.) личность свободна. Индивидуум осуществляет свою свободу на ступенях биржи, спекулируя девизами. И пусть прекрасные одиночки пишут прекрасные книги о свободе духа, - молодой человек в черепаховых очках заставит мечтателей есть картофельную шелуху, а завтра - дышать свежим воздухом за неимением пищевых продуктов, а послезавтра - таскать кирпичи на стройку шикарного особняка .