Тексты из сборника под ред. Р.А.Дощинского - 3

(1)Сегодня утром я шёл по улицам Старого Дрездена. (2)На душе было неприятно и неловко: шёл я смотреть её, прославленную Сикстинскую мадонну. (3)Ею все восхищаются, ею стыдно не восхищаться. (4)Между тем бесчисленные снимки с картины, которые мне приходилось видеть, оставляли меня в совершенном недоумении: чем тут можно восхищаться. (5)Мне нравились только два ангелочка внизу. (6)И вот, — я знал, — я буду почтительно стоять перед картиною, и всматриваться без конца, и стараться натащить на себя соответственное настроение. (7)А задорный бесёнок будет подсмеиваться в душе и говорить: «Ничего я не стыжусь, — не нравится, да и баста!..»

(8)Я вошёл в галерею. (9)Большие залы, сверху донизу увешанные картинами. (10)Глаза разбегаются, не знаешь, на что смотреть, и ищешь в путеводителе спасительных звёздочек, отмечающих «достойное». (11)Вот небольшая дверь в угловую северную комнату. (12)Перед глазами мелькнули знакомые контуры, яркие краски одежд... (13)Она! (14)С неприятным, почти враждебным чувством я вошёл в комнату.

(15) Одиноко в большой, идущей от пола золотой раме высилась у стены картина.

(16) Слева, из окна, падал свет. (17)На диванчике и у стены сидели и стояли люди, глазея на картину. (18)«Товарищи по несчастью!» — подумал я, смеясь в душе. (19)Но сейчас же поспешил задушить в себе смех и с серьёзным, созерцающим видом остановился у стены.

(20)И вдруг — незаметно, нечувствительно — всё вокруг как будто стало исчезать. (21)Исчезли люди и стены. (22)Всё больше затуманивались, словно стыдясь себя и чувствуя свою ненужность на картине, старик Сикст и кокетливая Варвара. (23)И среди этого тумана резко выделялись два лица — Младенца и Матери. (24)И перед их жизнью всё окружающее было бледным и мёртвым... (25)Он, поджав губы, большими, страшно большими и страшно чёрными глазами пристально смотрел поверх голов вдаль.

(26) И рядом с ним — она, серьёзная и задумчивая, с круглым девическим лицом, со лбом, отуманенным дымкою предчувствия.

(27)Я смотрел, смотрел, и мне казалось: она живая, и дымка то надвигается, то сходит с её молодого, милого лица...
(28)А дымка проносилась и снова надвигалась на чистый девический лоб. (29)И такая вся она была полная жизни, полная любви к жизни и к земле... (30)И всё-таки она не прижимала сына к себе, не старалась защитить от будущего. (31)Она, напротив, грудью поворачивала его навстречу будущему. (32)И серьёзное, сосредоточенное лицо её говорило: «Настали тяжёлые времена, и не видеть нам радости. (ЗЗ)Но нужно великое дело, и благо ему, что он это дело берёт на себя!» (34)И лицо её светилось благоговением к его подвигу и величавою гордостью. (35)А когда свершится подвиг... когда он свершится, её сердце разорвётся от материнской муки.

(Зб)Вечером я сидел на террасе. (37)На душе было так, как будто в жизни случилось что-то очень важное и особенное. (38)В воздухе веяло апрельскою прохладою, по ту сторону реки береговой откос зеленел весеннею травкою. (39)Город окутывался голубоватым туманом. (40)По мосту высоко, как будто по воздуху, пронёсся поезд, выделяясь чёрным силуэтом на оранжевом фоне зари.

(41) Я сидел, и вдруг светлая, поднимающая душу радость охватила меня — радость и гордость за человечество, которое сумело воплотить и вознести на высоту такое материнство.

(42) И пока она, Сикстинская мадонна, есть, жить на свете весело и почётно. (43)И мне, неверующему, хотелось молиться ей.

(По В.В. Вересаеву*)

* Викентий Викентьевич Вересаев (1867-1945) — русский писатель, переводчик.

(1)Хорошо идти по московским улицам зимой, в ранние сумерки. (2)Фонари ещё не зажжены. (З)Мягкий серо-белый свет окутывает город.

— (4)Хорошо? — спрашивает Женя, вдыхая морозный воздух.

— (5)Хорошо! — отвечает Марина. — (6)3наешь, Женя, когда нас привезли из Борового, я так обрадовалась Москве, троллейбусам, домам! (7)И дождик шёл.

(8)Женя засмеялся:

— Я знаю, ты дождик любишь.

— (9)Да нет, не только.

(10) И Женя, и Марина, и Коля, и Мая — все они очень любят московскую зиму, но все они постеснялись бы выразить это вслух.

(11) 0ни идут по широкой Садовой улице: Женя — окружённый весёлыми, разрумянившимися девочками, и немного в стороне от них — Коля. (12)Но и он скоро присоединяется ко всей группе.

(13)Мая идёт рядом с Женей. (14)Она очень довольна, что сегодня у них неожиданная прогулка, да ещё с Женей. (15)Она мысленно уже записала её в своём дневнике как «встречу со студентом-географом». (16)Но тут же она забывает об этом. (17)Идти всем вместе по зимним московским улицам так хорошо! (18)Они идут по широкой Садовой, мимо зоопарка, мимо большого медведя, которого слепил скульптор Ватагин. (19)Когда Марина была маленькая, она думала, что этот медведь и правда сторожит зоопарк.

(20)Женя рассказывает: в этом маленьком доме жил Чехов и называл его комодом, а в этом доме с колоннами — знаменитая детская больница. (21)Они выходят на площадь Восстания, и Женя рассказывает о том, почему она так называется: о баррикадах, о революции 1905 года. (22)Ребята знали об этом, но Женя рассказывает очень интересно.

(23)Женя рассказывает о том, какими станут знакомые улицы через несколько лет. (24)Вот здесь вырастет высотный дом — лёгкий, стремительно летящий вверх. (25)И в разных концах Москвы поднимутся такие же. (26)В городе появятся новые парки, зазеленеют все улицы...

(27) Женя рассказывает, и перед ребятами словно заново встаёт их родной город — большая, прекрасная Москва, сердце Родины.

(28) Они идут по знакомым улицам, по бульварам.

(29)А в этой школе я учился, — говорит Женя, останавливаясь у подъезда тёмнокрасного двухэтажного дома.

— (30)А теперь тут учатся Коля и Лёня, — говорит Марина.

— (31)А в планетарий мы ходили всем отрядом, и я хотел стать астрономом.

— (32)И мы пойдём! — живо откликается Мая.

— (33)А почему вы стали географом? — спрашивает Коля.

— (34)Точнее — геоморфологом, — говорит Женя. — (35)Потому что землю ещё интереснее изучать, чем небо. (36)Мы, геоморфологи, изучаем рельеф территории.

— (37)А это очень важно? — спрашивает Марина с некоторым недоверием.

— (38)Очень. (39)Вот смотри — Москва. (40)Вы её любите, а знаете ли? (41)Очень мало, правда? (42)Сто таких прогулок, как наша, — и то не будете знать хорошо, а представьте теперь нашу страну...

(43)Женя останавливается на минуту.

— (44)Вот и до метро дошли, — говорит он. — (45)А вы знаете: чтобы построить его, надо было очень хорошо изучить нашу московскую землю, изучить породы, залегающие не только на поверхности, но и на большой глубине под Москвой. (46)А чтобы строить новые города, каналы — представьте себе, сколько нужно знать?

— (47)Немножко представляю, — сказала Марина. — (48)Я помню, как мы ехали из Борового... (49)А мы долго ехали!

— (50)И ты увидела тогда новые края, — сказал Женя. — (51)А вот когда я поехал в экспедицию, я впервые по-настоящему понял, какая наша страна огромная и богатая и сколько ещё нужно работать, чтобы узнать все её богатства и сделать нашу жизнь ещё прекраснее и полнее.

(По Э.М. Эмден)

* Эсфирь Михайловна Эмден (1905-1961) — русская советская детская писательница, литературный редактор.